Часть 1
Именем Российской Федерации ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ по делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 20 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции" в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "СГИВ" город Санкт-Петербург 30 марта 2016 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47-1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 5 статьи 20 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции". Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба ООО "СГИВ". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение. Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Н.Кокотова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации у с т а н о в и л: 1. Согласно пункту 5 статьи 20 Федерального закона от 22 ноября 1995 года N 171-ФЗ "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции" в течение двух месяцев с момента аннулирования лицензии на осуществление деятельности по производству, хранению и поставке этилового спирта либо алкогольной и спиртосодержащей продукции или прекращения действия соответствующей лицензии, за исключением лицензии на розничную продажу алкогольной продукции, лицензиат имеет право на хранение остатков этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, на возврат их поставщику, на поставку остатков алкогольной и спиртосодержащей продукции иной имеющей лицензию на закупку, хранение и поставки алкогольной и спиртосодержащей продукции организации, которые осуществляются под контролем лицензирующего органа, за исключением случаев, если такая продукция подлежит изъятию в соответствии с пунктом 1 статьи 25 данного Федерального закона. 1.1. Оспаривающее конституционность названного законоположения ООО "СГИВ" имело лицензии на осуществление деятельности по производству, хранению и поставке произведенных этилового спирта и спиртосодержащей продукции сроком действия до 31 октября 2012 года. В выдаче новых лицензий на осуществление той же деятельности заявителю было отказано в связи с выявленными нарушениями требований к соискателю лицензии. 16 июля 2013 года Межрегиональное управление Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка по Северо-Кавказскому федеральному округу возбудило в отношении ООО "СГИВ" дело об административном правонарушении, выразившемся в хранении без соответствующей лицензии произведенной им спиртосодержащей продукции (коньячного дистиллята). В рамках проведенного административного расследования на обнаруженный в помещениях ООО "СГИВ" коньячный дистиллят 18 июля 2013 года был наложен арест и тогда же составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном частью 4 статьи 14.17 КоАП Российской Федерации (в настоящее время - часть 3 той же статьи в редакции Федерального закона от 21 декабря 2013 года N 365-ФЗ). Арбитражный суд Республики Дагестан решением от 18 октября 2013 года (оставлено без изменения постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 декабря 2013 года) отказал в привлечении ООО "СГИВ" к административной ответственности и снял арест с коньячного дистиллята, находившегося с 18 июля 2013 года на ответственном хранении его директора. При этом суд первой инстанции посчитал, что общество приняло все зависящие от него меры по соблюдению правил и норм производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и что реальная возможность реализовать остатки коньячного дистиллята в установленные законом сроки, с тем чтобы не допустить их безлицензионного хранения, у него отсутствовала. Рассмотрев кассационную жалобу Межрегионального управления Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка по Северо-Кавказскому федеральному округу, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к выводу, что принятие ООО "СГИВ" мер для продления срока действия соответствующей лицензии и для реализации
остатков коньячного дистиллята не свидетельствует о законности их хранения по истечении двух месяцев с момента прекращения ее действия, и постановлением от 10 сентября 2014 года оставил судебные акты, принятые арбитражными судами первой и апелляционной инстанций, без изменения в части отказа в привлечении ООО "СГИВ" к административной ответственности, в остальной же части их отменил и направил дело в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Дагестан. Решением Арбитражного суда Республики Дагестан от 19 ноября 2014 года возвращенный ООО "СГИВ" коньячный дистиллят после снятия с него ареста был передан Межрегиональному управлению Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка по Северо-Кавказскому федеральному округу для решения вопроса о его переработке или уничтожении в установленном для продукции, находящейся в незаконном обороте, порядке. Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд постановлением от 16 февраля 2015 года оставил данный судебный акт без изменения. При этом он отказал ООО "СГИВ" в удовлетворении ходатайства о приостановлении производства по делу и об обращении в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности пункта 5 статьи 20 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции". Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 18 мая 2015 года указанные судебные акты оставлены без изменения, а жалоба ООО "СГИВ" - без удовлетворения. Законность и обоснованность данных судебных актов подтверждена Верховным Судом Российской Федерации (постановление от 26 октября 2015 года). 1.2. В соответствии со статьями 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации, проверяя по жалобе объединения граждан конституционность законоположений, примененных в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, и затрагивающих конституционные права и свободы, на нарушение которых ссылается заявитель, принимает постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм, не будучи связанным при принятии решения основаниями и доводами, изложенными в жалобе. По мнению ООО "СГИВ", оспариваемое им законоположение в части установления двухмесячного срока с момента прекращения действия ранее выданных организации лицензий на осуществление деятельности по производству, хранению и поставке этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, в рамках которого организация обязана реализовать оставшуюся у нее продукцию, не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 8, 17, 34, 35 и 55, поскольку - при отсутствии в правовом регулировании возможности продления данного срока, по истечении которого остатки законно произведенной продукции безвозмездно изымаются для переработки или уничтожения, - не позволяет организации получить за нее оплату, соразмерную затратам на ее производство. При этом, как следует из представленных заявителем материалов, спорная правовая ситуация в его деле связана с коньячным дистиллятом, т.е. с винодельческой продукцией (пункт 23 статьи 2 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции"), имеющей длительный цикл производства, включая стадию выдержки (хранения в специальной производственной таре до достижения свойств дистиллятов, определенных техническими документами организации), который был начат в период действия соответствующей лицензии и остался незавершенным по истечении двух месяцев, предусмотренных оспариваемой нормой для реализации ее остатков. Таким образом, пункт 5 статьи 20 Федерального закона "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции" является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку содержащееся в нем положение, ограничивая двумя месяцами срок, который с момента прекращения действия лицензии на осуществление деятельности по производству, хранению и поставке этилового спирта либо алкогольной и спиртосодержащей продукции дается юридическому лицу для реализации имеющихся у него остатков такой продукции, позволяет признавать их находящимися в незаконном обороте, а потому подлежащими изъятию и уничтожению - применительно к винодельческой продукции, выдержка которой на момент истечения двух месяцев, предусмотренных данным
положением, не достигает срока, необходимого для завершения ее производства согласно требованиям технологического процесса, притом что само производство было начато в период действия соответствующей лицензии.
2. Конституция Российской Федерации, гарантируя в России единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности, а также признание и защиту равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (статья 8), относит к числу прав и свобод человека и гражданина, признание, соблюдение и защита которых является обязанностью государства (статья 2), право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также право частной собственности, которое, согласно ее статье 35, охраняется законом (часть 1), включает в себя право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (часть 2), притом что никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда, а принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения (часть 3). Как следует из приведенных положений Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17, 18, 45 (часть 1) и 74 (часть 1), в России должны создаваться максимально благоприятные условия для функционирования экономической системы в целом, что предполагает необходимость стимулирования свободной рыночной экономики, основанной на принципах самоорганизации хозяйственной деятельности предпринимателей как ее основных субъектов, и принятия государством специальных мер, направленных на защиту их прав и законных интересов и тем самым - на достижение конституционной цели оптимизации государственного регулирования экономических отношений (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2008 года N 10-П, от 24 июня 2009 года N 11-П и др.). В государстве, выстраивающем экономические связи на рыночных принципах, собственность, будучи материальной основой и экономическим выражением свободы общества и личности, не только является необходимым условием свободного осуществления предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, но и гарантирует как реализацию иных прав и свобод человека и гражданина, так и исполнение обусловленных ею обязанностей, а право частной собственности как элемент конституционного статуса личности определяет, наряду с другими непосредственно действующими правами и свободами человека и гражданина, смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечивается правосудием (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 мая 2012 года N 11-П и от 24 марта 2015 года N 5-П). Конституционные гарантии охраны частной собственности законом и допустимости лишения имущества не иначе как по решению суда, выражающие принцип неприкосновенности собственности, а также конституционные гарантии судебной защиты распространяются как на сферу гражданско-правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично-правовой сфере; при этом - исходя из фундаментальных принципов верховенства права и юридического равенства - вмешательство государства в отношения собственности, в том числе связанные с осуществлением не запрещенной законом экономической деятельности, не должно быть произвольным и нарушать равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав, что предполагает разумную соразмерность между используемыми средствами и преследуемой целью, с тем чтобы обеспечивался баланс конституционно защищаемых ценностей и лицо не подвергалось чрезмерному обременению; во всяком случае правовое регулирование в этой сфере не должно посягать на само существо права или свободы и приводить к утрате их реального содержания (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2011 года N 1-П, от 25 апреля 2011 года N 6-П, от 10 декабря 2014 года N 31-П, от 22 декабря 2015 года N 34-П и др.). Вместе с тем право на осуществление предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности и право частной собственности не являются абсолютными и в силу статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации могут быть ограничены федеральным законом в целях защиты конституционно значимых ценностей при обязательном соблюдении требований необходимости, пропорциональности и соразмерности. Корреспондирующие приведенному конституционному предписанию положения содержатся в международно-правовых актах, являющихся составной частью правовой системы Российской Федерации, в том числе в пункте 2 статьи 29 Всеобщей декларации прав человека, пункте 3 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических права